На пленарном заседании Государственной Думы 17 марта 2026 года от имени фракции КПРФ с политическим заявлением выступил депутат С.П.Обухов. Ниже публикуем полный текст его выступления.
151-й гуманитарный конвой КПРФ: единство фронта и тыла
Вчера из подмосковного совхоза имени Ленина, которым руководит народный герой Павел Грудинин под руководством лидера народно-патриотических сил Геннадия Зюганова и академика Владимира Кашина, на линию боевого соприкосновения, в Донбасс и Новороссию отправлен 151-й гуманитарный конвой.
Двенадцать лет назад Компартия отправила свой первый конвой с продовольствием в сражающийся Донбасс. С тех пор на передовую линию борьбы с нацизмом и западным глобализмом компартия отправила более 30 тысяч тонн разнообразных грузов. Гуманитарная миссия КПРФ является практическим осуществлением единства фронта и тыла.
Этот очередной конвой КПРФ — с медом из Амура, масксетями и антидроновыми накидками из Подмосковья, квадроциклами, мотоциклами, «буханками», продуктами питания — КПРФ посвятила 35-летию Всесоюзного референдума, на котором 77% граждан СССР сказали «да» единому союзному государству, сохранению исторической российской державы.
Беловежское предательство и воля народа: юридическая основа воссоединения
Но надо честно признать: корни сегодняшних фронтов — и под Донецком, и под Херсоном, и под Курском — уходят в ту самую Беловежскую баню, где кучка заговорщиков 8 декабря 1991 года перечеркнула волю 300 миллионов граждан великой страны.
Еще про одно юбилейное событие следует сказать особо. 15 марта 1996 года в этом зале произошло то, что некоторые пытаются вычеркнуть из памяти. Дума сказала истории свое громкое: «Нет Беловежью».
Это был не ностальгический жест, а волевой политико-правовой акт. Постановления о денонсации Беловежских соглашений № 156-II и № 157-II де-юре опровергли основания для распада СССР и подтвердили юридическую силу референдума 17 марта 1991 года. Новый российский парламент заявил: соглашение Ельцина, Кравчука и Шушкевича «не имело и не имеет юридической силы в части прекращения существования Союза ССР». Фактически Россия сказала: Союз жив, пусть пока в нем даже одна республика.
Сегодня в этом думском зале 12 депутатов, которые участвовали в принятии решений о денонсации Беловежья. Это члены тогдашних фракций КПРФ, аграриев и «Народовластия» — Николай Арефьев, Геннадий Зюганов, Иван Мельников, Нина Останина, Светлана Савицкая, Олег Смолин, Николай Харитонов. Поддержали денонсацию представитель нынешней «Справедливой России» Анатолий Грешневиков и нынешний депутат «Единой России» Владимир Плотников. Учитывая, что в нынешнем составе фракции «Единая Россия» две трети бывших членов КПСС и ВЛКСМ, этот факт — прекрасный пример того, что бывшие члены правящей КПСС из состава «Единой России» тоже правильно осознают необходимость извлечения уроков из завалов прошлого. Хотя еще трое нынешних депутатов — Александр Жуков, Олег Морозов и Оксана Дмитриева — тридцать лет назад имели другую позицию по денонсации. Но и им спасибо: без них не было бы кворума для принятия конституционных решений.
Мятеж и отступление Ельцина: как предотвратили гражданскую войну
Народная реакция на это решение Думы была радостная и воодушевленная. А вот реакция Ельцина была не юридической, а карательной. Геннадий Андреевич Зюганов уже не раз рассказывал, как в четыре утра после денонсации Беловежья ему позвонил высокопоставленный военный: «Силовикам отдали приказ занять Думу. Это будет хуже и опаснее 93-го года. На этот раз армия расколется». В ночь с 15 на 16 марта здание парламента берут в кольцо спецназовцы в черных масках. Депутатам, пытающимся пройти на рабочие места, говорят то про «бомбу», то про «радиацию», а по-простому — «Приняли постановление? Теперь у вас будет длинный перерыв…».
В это же время в Кремле уже был заготовлен пакет из трех чудовищных указов: о роспуске Думы, запрете КПРФ и интернировании от 400 до 2000 депутатов и активистов КПРФ. Сам Ельцин, по свидетельству министра внутренних дел Анатолия Куликова, как заклинание твердит: «Мне нужны два года». Два года без выборов, без оппозиции, без парламента.
Но в эти часы нашлась политическая воля — и у КПРФ, и у других государственников-патриотов, и у части силовиков. Зюганов поднял всех — от руководства Совета Федерации до мэра столицы, от ответственных генералов до судей. Министр внутренних дел Куликов, генпрокурор Скуратов и председатель Конституционного суда Туманов вошли к президенту и сказали прямо: разгон парламента, отмена выборов и запрет КПРФ ввергнут страну в гражданскую войну. «Это авантюра. Разгон Госдумы — антиконституционный акт. А сегодняшняя Конституция — это ваша, Борис Николаевич, Конституция…», - заявил министр Куликов.
Ельцин отступил. По мемуарам, уже подписанный указ о приостановлении деятельности Думы был разорван. А чтобы скрыть собственное поражение, он примирительно процедил сквозь зубы: «Передайте Зюганову, чтобы он на БТРе на работу не ездил».
Общество, несмотря на массированный пропагандистский обстрел, в большинстве поддержало парламент. По данным ВЦИОМ, только 19% оценили решение о денонсации отрицательно. И всего 9% были готовы согласиться с переносом президентских выборов.
От думского «Нет» — к «Русской весне» и Союзному государству
Но куда важнее другое: в марте 1996-го был заложен правовой фундамент того, что потом назовут «Русской весной» и дорогой к Союзному государству.
Именно из духа сопротивления «Беловежью», как реализация думского постановления о денонсации, родилось решение о сначала Сообществе, а потом и Союзном государстве России и Белоруссии. Был принят знаменитый «закон Лукьянова» — Федеральный конституционный закон № 6-ФКЗ «О порядке принятия в Российскую Федерацию нового субъекта». Его проталкивали через сопротивление администрации Ельцина, через вето Совета Федерации, но все же приняли — уже при Путине в 2001 году. Не только союзная, но и другая модель воссоединения через распространение Конституции РФ на новые субъекты, желающие единства с Россией, также оказалась задействована в практике собирания единого исторического Отечества.
Сегодня Конституционный Суд, одобряя договоры о воссоединении с Крымом, Севастополем, ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областями, прямо ссылается на этот «закон Лукьянова». То есть нить тянется прямо от голосования 15 марта 1996 года — к марту 2014-го и осени 2022-го.
Не случайно Геннадий Андреевич Зюганов сказал: «Я благодарю тех, кто тогда принял решение о денонсации Беловежских соглашений. Это оно открыло нам возможность для возвращения на Родину Крыма и Севастополя». Сегодня уже и советник президента Антон Кобяков, и экс-премьер Сергей Степашин признают: СССР юридически не прекращал существования, а Беловежье было грубейшим нарушением права.
Повестка будущего: не отступать от исторического «Нет - Беловежью»
Товарищи! В 1996-м Дума, опираясь на референдум 1991 года, выбрала не путь капитуляции, а путь исправления последствий предательства исторической России. Там, где у ельцинского режима не хватило ни законности, ни мужества, КПРФ проявила и правовую принципиальность, и политическую стойкость. Именно поэтому вопрос о правомерности распада СССР — не музейный экспонат, а живая повестка будущего, повестка восстановления исторической России.
И когда сегодня мы обсуждаем сложное положение на фронте и судьбу Новороссии, мы обязаны помнить: без мартовского демарша 1996 года не было бы ни Союзного государства, ни закона о принятии новых субъектов, ни легальной опоры для «собирания земель». Тогда Дума сказала «нет» Беловежью. Наша задача — не отступить от этого «нет» и сегодня.
Но, к сожалению, ситуация как внутренняя, так и международная, настолько тревожна, что лидер КПРФ Зюганов уже не первый раз вынужден обращаться к депутатскому корпусу и стране, как и в июле 1991 года, с предостережением: «Если не хотим рухнуть, нужно принципиально менять курс».
«Тревожные пустячки»: технология дестабилизации в воюющей стране
В массовом сознании сегодня крепко фиксируется стремления не допустить повторения исторических ошибок крушения державы по типу отречений и перелетов в Смуту начала XVII века, февраля 1917-го и декабря 1991 года.
И это народное чувство должно служить основой для действий политиков. А пока же мы видим, что, как и в 1916–1917-м, в 1989–1991 годах, нарастают «тревожные пустячки» как технология дестабилизации в воюющей стране. Она явно реализуется через последовательные, внешне «мелкие», но крайне раздражающие решения. С запаздыванием и неэффективно отвечая на нарастающие вызовы, власть сама строит образ неэффективного государства.
Первое. Устранение публичного диалога.
Прежде всего, очевидна реализация стратегии устранения публичного диалога. Пример – обращение Зюганова, 56 депутатов Госдумы, а теперь уже 5 тысяч депутатов региональных и местных парламентов «Требуем честной политической борьбы и широкого диалога во имя Победы и созидания!» по поводу кампании политического давления и преследования активистов КПРФ от Липецка до Алтая, включая силовые действия, препятствующие честному выборному процессу. Фракция КПРФ ждет официального ответа и приглашения к конкретному обсуждению своих предложений.
Второе. Цифровой невроз: запреты вместо баланса.
Фракция КПРФ внесла законопроект о моратории на блокировку социальных сетей, суть которого — поиск баланса между интересами безопасности и конституционными правами граждан. Но вместо общественной дискуссии по проблемам поиска такого баланса — усиливающаяся блокировка Telegram и параллельная принудительная миграция к мессенджеру с иностранным названием Maх, который, как отмечают в соцсетях, при этом «определяет геопозицию в Крыму как Украину». По этому поводу уже пошли горькие реплики: «У России два союзника: госмессенджер, который считает Крым Украиной, и белый список с британскими банками…»
Многие эксперты сравнивают кампанию безоглядного запретительства в цифровой среде с горбачевской антиалкогольной кампанией. Такое же дуболомно-бюрократическое исполнение вызывает всеобщее раздражение.
Третье. «Цифровой Распутин» и размывание образа государства.
В политический лексикон вошло выражение «цифровой Распутин» — собирательный образ непрозрачного, злобно-иррационального центра принятия решений в сфере цифровой и информационной политики, который ежедневно ставит общество перед вопросом: «глупость или измена?».
Отключение мобильной связи в центре Москвы. Тут же пошли сравнения ситуации с чем-то околопутчевым. Ведь мобильная связь была отключена ключевым центрам принятия решений: Кремлю, Белому дому, Охотному Ряду, Лубянке, Минобороны, Центробанку, мэрии. И тут же пошли ироничные оценки: «Раз мы не уничтожаем их центры принятия решений, то поэтому наши центры принятия решений без проблем посидят без связи?». И все это на фоне невнятности официальных объяснений, схлопывания пространства публичного диалога.
Идет размывание образа государства как рационального гаранта базовых благ.
Пример — резонансные пассажи при введении в Анапе «свободного посещения школ и детсадов» из-за угрозы атак БПЛА. Официальным актом на родителей перекладывается ответственность за безопасность детей при ракетных атаках. Как родителям гарантировать безопасность детей от ракет — мухобойками или молотками их отбивать?
«Коровье аутодафе» и крестьянский бунт в Новосибирской области. Разошедшийся по соцсетям образ местного министра сельского хозяйства, убегающего от разгневанной крестьянки, у которой в ее отсутствие без документов уничтожили 200 коров, — это еще одна капля в дестабилизацию.
Здесь одновременно задействованы несколько взрывоопасных сюжетов: социальная несправедливость: «коровы у населения уничтожены, агрохолдинги нетронуты»; чувство унижения и бесправия: «ничего не объясняя»; образ автономной, неконтролируемой региональной бюрократии, играющей против центра.
Ветераны без работы и цензура цифр. Отдельный блок инфопровалов — тема возвращающихся с фронта военных. По данным РИА Новости, которые сначала прозвучали официально, а затем были вычищены, около 250 тысяч вернувшихся участников боевых действий не трудоустроены. Да, РИА Новости первоначально передало слова высокопоставленного кремлевского чиновника Сергея Новикова, но потом их зачистило. Фактически речь идет о четверти миллиона обученных, прошедших войну, зачастую психологически травмированных мужчин, лишенных ясной социальной перспективы. Это прямой фактор риска для внутренней безопасности, но вместо открытой дискуссии и программ адаптации власть выбирает путь сокрытия и манипуляции статистикой. Еще один «тревожный пустячок»: государство не только не успевает решить проблему, оно боится назвать ее масштаб.
Четвертое. Внешнеполитическое измерение: «уязвимость центров принятия решений».
Громкий пример, усиливающий ощущение уязвимости российских «центров принятия решений», — заявления официального русскоязычного представителя ЦАХАЛ о возможностях израильских спецслужб, которые получили доступ к системе уличного видеонаблюдения Тегерана, использовали израильскую камеру напротив резиденции верховного лидера для успешного удара по Али Хаменеи. А далее — прямая связка и намек израильского должностного лица: «Надеюсь, что Москва на данный момент зла Израилю не желает?»
На фоне обсуждений о возможном использовании того же ПО в российских системах видеонаблюдения («Безопасный город» и др.) формируется крайне неприятная картина: центры управления страной выглядят технически уязвимыми для внешних игроков, причем власти ранее сами внедрили иностранные решения.
Пятое. Геометрическая прогрессия угроз и призыв к диалогу. Список проблем без диалога, «тревожных пустячков», растет в геометрической прогрессии. Они не просто раздражают, они деморализуют патриотическое ядро, открывая окно возможностей для внешних и внутренних авантюристов.
Коллеги, прислушайтесь к нашим призывам к диалогу: пора менять курс, иначе российская государственность, которую мы с таким трудом восстанавливаем после Беловежского предательства, опять окажется под угрозой.
На ваших столах — наш бюджет развития, который дает прибавку в 10 триллионов, наши Трудовой и Избирательный кодексы и программа «Образование для всех», наше Обращение «Требуем честной политической борьбы и широкого диалога во имя Победы и созидания!». Выбор за вами!
Оставить комментарий
Вам необходимо войти что бы оставить комментарий.